Америка получила пощёчину: Ультиматум России оскорбителен и заведомо невыполним

В России могло не быть Ельцина, семибанкирщины и чеченских войн. Девяностые стали чёрным провалом в истории страны. Только в двадцать первом веке Россия возвращается в Мировую Элиту. «Плутониевый ультиматум» стал плевком на начищенный сапог американского ковбоя.

США исчерпала все способы давления на Россию. Любой ядерный конфликт между США и Россией будет в пользу третьих стран и отбросит Америку на десятки лет в прошлое.

О этом, и, конечно, об Украине, с блистательным военным аналитиком, непосредственным участником событий октября 1993 года Владом Шурыгиным говорил обозреватель ПолитНавигатора Валентин Филиппов.



Валентин Филиппов: Здравствуйте, Владислав!

Владислав Шурыгин: Здравствуйте.

Валентин Филиппов: Владислав, Вы, как участник событий двадцатитрехлетней давности, октябрь 1993 года .... Вы считаете, тогда могло что-то получиться? История России Могла пойти по-другому?

Владислав Шурыгин: Знаете, я все 23 года задаю себе этот вопрос. Я думаю, что шансы были достаточно большие. Нельзя сказать, что железно было бы как-то иначе, но безусловны несколько вещей.

Один из этих факторов заключался в том, что все две недели этого противостояния симпатии народа, а на тот момент народ ещё значил достаточно много, потому что буквально перед этим, за два года именно народ привёл к власти Ельцина фактически - вот эта жёсткая позиция населения, которое поддержало на тот момент Ельцина, осудило то, что потом назвали «путчем», события августа 1991 года ...

И народ на тот момент уже был полностью на стороне Верховного Совета.

Во-вторых, Верховный Совет, - это была та сила, которая и поддержала Ельцина сначала как независимого депутата, ему был уступлен мандат. Потом его избрали президентом России этой поддержкой. И в 1991 году парламент в России стал центром противостояния «большому правительству» и тем, кого называли ГКЧП.

Поэтому такая сила, она не могла уйти просто так. И 3 октября 1993 года, я это очень хорошо помню, в Москве власти не было. Начиная примерно с 12 часов 3 числа и до утра следующего дня, когда уже были стянуты силы и начался расстрел парламента, власть, как таковая, в Москве отсутствовала.

Милиция просто разбежалась, она больше ни в чём не участвовала, а это была на тот момент главная опора для Ельцина и его ближайшего окружения. Армия практически самоизолировалась в казармах, и после этих событий началось резкое охлаждение между Ельциным и Грачёвым.

Вот Ерин, с этими силами МВД, которые активно его поддержали, они на тот момент уже были парализованы.

Поэтому, действительно, события могли бы пойти по-другому.

Валентин Филиппов: И что? Не было бы «девяностых»?

Владислав Шурыгин: Я думаю, что история пошла бы по совершенно другому пути. Безусловно, у нас бы не было этого олигархического капитализма, который мы пережили в девяностые. Потому что на тот момент уже существующая и будущая олигархия , они были искренне ненавидимы народом, и парламент, который стремился исправить свои ошибки, конечно, был готов очень жёстко разбираться с этими олигархами.

Один из них, самый известный на тот момент, Гусинский, он бы вообще был бы арестован. Потому что он был тем, кто самым активным образом поддержал Ельцина и вместе с Лужковым они фактически организовали эту московскую силу, которая противостояла Верховному Совету. Они организовали его изоляцию, фактически полную блокаду.

Соответственно, в этом случае, в случае успеха, ещё бы упрочилось понятие «народовластие». Если бы народ себя показал, и с ним считались, и в событиях 1993 года, то было бы невозможно от него отмахнуться. И привести всё в то очень унылое состояние, которое просуществовало все следующие годы.

Была бы, по-работала прежнему старая Конституция, по КОТОРОЙ основная власть в стране принадлежала бы Съезду верховного Совета. Съезду Народных Депутатов, который был, действительно, высшей формой власти. Президент, безусловно, контролировался.

Это была бы совершенно другая страна. Избежала бы она ошибок? Я думаю, что у неё были бы свои ошибки.

Вряд ли бы там была семибанкирщина.

Вряд ли бы там был Борис Березовский.

Вряд ли бы там было «Рома друг семьи», и, вообще, вряд ли бы там была «семья».

Но, вполне возможно, что там были бы свои проблемы. Свои кризисы. И свои драматичные моменты. Но, это была бы другая история.

Почти уверен, что там бы не случилось двух чеченских войн.

Валентин Филиппов: Вот я хотел спросить про чеченские войны ....

Владислав Шурыгин: Но осталась бы Чечня в этом случае в составе России - это вопрос открытый. Что было бы .... Поэтому, это совершенно такая альтернатива, которая уходит к перу фантастов, а не политологов.

Валентин Филиппов: Вы согласны с утверждением, что Россия и мы «встали с колен»? «Ультиматум», который выдвинут на днях по поводу плутония. Можно ли сказать, что Россия возвращается в высшую элиту?

Владислав Шурыгин: Я вижу абсолютно разнонаправленные процессы. С одной стороны, я вижу с огромным удовольствием восстановление потенциала самого народа . Это видно. Люди изменились после этой абсолютно беспросветной нищеты и обречённости девяностых , когда всем на всё было плевать, и было биологическое выживание, я вижу совершенно других людей.

Я вижу людей, которые имеют этот громадный опыт, которые ничему, просто так, с кондачка, не верят. Для которых пропаганда уже есть пропаганда. Которые отличают незабудку от известной субстанции. Я вижу людей, которые, во многом, внутренне свободны. И когда сейчас некоторые наши либералы воют после выборов, что народ России - это абсолютно так же «страна рабов, страна господ», я понимаю, что они просто не знают своей собственной страны.

Я вижу, как люди стремятся гордиться своей страной. Я вижу громадный запрос на нашу историю. Люди хотят гордиться своей страной, своей историей, своим будущим и своим настоящим. Это видно даже, извините, по порядку на улицах. Это бросается очень сильно в глаза.

Ещё лет десять назад после любого праздника улицы напоминали мусорную свалку. А сейчас можно целый день гулять по праздничному городу и нигде не встретить ни бумажки. И это не работа таджиков или узбеков. Это внутреннее достоинство людей, которые понимают, что это их город. Это их страна. И уже не ограничиваются территорией своей квартиры.

Когда раньше, там, в квартире, можно было убирать, а мусор выбрасывали прямо на лестничную клетку. Это было в девяностые.

Валентин Филиппов: Из окна. Мусоропровод такой - форточкаJ

Владислав Шурыгин: С другой стороны я вижу, что российская элита находится в глубочайшем кризисе. Элита новая, государственная, патриотическая-государственно, имперская, она составляет очень маленькое меньшинство. И она очень неоднородна внутри себя.

В ней очень много людей олигархического склада, которые видят в этом патриотическом тренде возможность, скорее, для себя и своих интересов. Рассматривают патриотизм, как некую уздечку, на которую можно теперь, после либеральных девяностых, поменять прогнившую уздечку либерализма и повесить новую, патриотическую. И тащить народ туда же, куда они шли раньше.

Я вижу громадное количество трупных пятен и цинизма, и таких ходячих трупов того периода, которые по-прежнему ворочают громадными капиталами, которые обладают огромным влиянием. Тот же самый Чубайс. Вся эта «молодая команда», выросшая на девяностых. И Греф, и Кудрин, и прочие птенцы гнезда Высшей Школы Экономики.

Я вижу и среди высших чиновников большое количество людей, для которых патриотизм - это только трескотня и прикрытие собственных амбиций.

Я вижу, что этот курс на патриотизм, он очень неравномерный. Его нельзя назвать муссоном, который дует всегда в одну сторону. Это, скорее, такой вихрь, который совершенно не обязательно сохранится. Если эта элита начнёт разочаровываться в этом пути, то она начнёт лихорадочно искать что-то другое.

Валентин Филиппов: «Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря». Я всегда считал, что мне повезло. Но, с другой стороны, когда в Империи кризис, её сферы влияния сокращаются, то именно в провинциях, именно на окраинах и наступает настоящая ... задница, как говорится. Какие есть надежды на то, что Россия, всё-таки, воспрянет? Судя по "ультиматуму" в США - Адрес если это не игра перед выборами, - с американцами договориться не получается. Что будет с Донбассом? Что будет с Одессой?

Владислав Шурыгин: Я думаю, что тут мы уходим в сферу очень многих вероятностей . Но, давайте начнём со следующего. Первое. За все последние два года никто Донбасс не сдал . Как бы об этом что-то не рассказывали.

Валентин Филиппов: Ну, это спорный вопрос ... ..

Владислав Шурыгин: Спорный только для тех, кто не знает масштабы финансовой ежемесячной поддержки. И всех тех рисков, которые тащит на себе Россия, связанных с этим.

Можно было уже десять раз договориться, десять раз тихо сдать, и даже внутренний фактор Донбасса российский, да, он, конечно же, очень сильно ударил по имиджу, но если бы речь шла только об интересах той или иной финансовой группировки, то на эти риски они бы пошли.

Я думаю, что здесь опять идёт разнонаправленный процесс в самой элите. И в кремлёвском руководстве есть как сторонники того, что Россия должна сохранять своё присутствие во всех своих ключевых регионах, в том числе и Украина, Молдова и Грузия. Где угодно. Так и те, кто считает, что место России в семье европейских народов, надо идти в кильватере за Европой, соответственно, не дёргаться, не рыпаться и жить при ста сортах пармезана.

Поэтому, эти две тенденции и борются.

Например, бывший руководитель администрации президента Иванов, который традиционно слыл западником, и его сложно заподозрить в симпатиях к Донбассу. Но при этом та же самая Валентина Матвиенко, чья жёсткая позиция была в основе решений, связанных с Крымом, и которая сама родом почти с Донбасса, - конечно, это совершенно другой тип руководителя.

Поэтому я не сомневаюсь, что при том количестве издержек, которые остались за спиной, и при всём том, что Россия уже вынесла, она не бросит эту ношу.

Не только потому, что слишком много потрачено, а потому, что есть понимание, для чего это всё ей нужно. И не только утилитарном, но и в духовном смысле.

Поэтому, Донбасс не будет оставлен. Так же, как всё остальное.

Будем ли мы работать с Украиной? - Сложно обсуждать. Потому, что если обсуждать какие-то официальные вещи, они и так всем понятны и очевидны. Если говорить о действиях, которые находятся в «серых» зонах, то мы должны либо залезать в область государственных тайн, или просто гадать на пальцах.

Если опять говорить об ультиматуме, обо всём остальном .... Для меня лично этот ультиматум означает только одно. ВПЕРВЫЕ услуг за 23 года, после долгих заявлений, попыток, Россия фактически, странное слово, но Россия взбеленилась.

Напомню, 23 года мы были страной, проигравшей Холодную Войну. 23 года мы это признавали в той или иной форме. Поэтому даже когда мы пытались возражать своему патрону американскому, мы всегда сохраняли определённую риторику. Риторику сюзерена и господина.

Мы говорили: - Да, мы не согласны, мы категорически против.

Но мы говорим: - Сохраняем партнёрские отношения, наши западные партнёры, наши американские партнёры.

Даже когда они вели себя совершенно по-скотски, мы всё равно боялись некого демарша. Чтоб не спровоцировать своего господина.

Вот наше заявление по плутонию, в этом случае, полный отрыв.

Это такой бунт в провинции.

Требования, которые выдвинула Россия Америке, они заведомо не выполнимые. Они оскорбительно невыполнимые. И совершенно не важно, что там речь идёт об урановой сделке, и кто там, что об этом рассуждает. Это уже полный бред и обсуждения не стоит. А вот сам факт того, что Америка получила пощёчину, и американский ковбой получил плевок на начищенный сапог, вот это вещь, которая действительно сделана впервые.

Никогда раньше не предъявляли Америке никаких требований.

Никогда раньше не ставили Америку вот в такое положение.

Это означает одно - президент, сделав это, очень чётко разорвал эти отношения. Это объявление войны, фактически. Пока холодной.

И у американцев есть определённая растерянность, как на это реагировать. Заявление по Сирии, - это не реакция на наше заявление. Мы его ждали, и об этом заявлении говорилось всю последнюю неделю. И даже, может, мы сработали на упреждение. Мы вот знали, что этот американский дядюшка - мировой хозяин, должен нам грозить пальчиком и стучать по столу кулаком. А тут мы взяли и сделали это сами впереди него.

Поэтому, американцы, конечно, растеряны. Они не знают, что делать дальше. Либо идти дальше по пути очень жёсткой конфронтации, а идти уже некуда. Уже все санкции введены, осталось только разорвать все дипломатические отношения, отключить СВИФТ и опустить железный занавес. Но это уже не сработает дальше, чем оно сработало. У нас всё равно остаётся две трети Мира, с которыми мы можем общаться, вести экономику, не столь успешно, как с американцами, с их финансовой системой, но это уже нас не убьёт. Мы уже адаптировались.

Или идти дальше на горячую фазу.

Горячая фаза, она чревата полной утратой американцами всего того, за 30 что лет было достигнуто. Потому, что если дело дойдёт до серьёзного военного конфликта, то у Америки слишком много врагов в Мире, которые любую её слабость, любое её технологическое поражение, а надо понимать, что обмен ядерными ударами выбрасывает из цивилизации на несколько лет, не скажу, что на несколько десятков ....

Валентин Филиппов: То есть, победит Китай, в результате?

Владислав Шурыгин: Победит любая третья страна, которая осталась вне этого конфликта. При том, что добровольцев дальше лезть в Россию всё равно не будет .

Получится, что Америка, которая контролирует сейчас весь Мир, может потерять в одночасье всё. И поэтому, вопрос реакции, он стоит сейчас очень остро.

Валентин Филиппов: Ну, если они нам СВИФТ отключат, мы можем хотя бы до Днепра? На Украине продвинуться ....

Владислав Шурыгин: Я думаю, что если нам отключат СВИФТ, мы и будем двигаться до Днепра. Но нужно понимать, что нынешняя Украина в её системе существования, - не способна существовать без войны и без конфликта.

Валентин Филиппов: Я знаю.

Владислав Шурыгин: Поэтому, скорее всего, в этом случае, сценарий будет другим. Рано или поздно Украина взбодрившись, как кокаином, очередной дозой рассказов о собственной непобедимости, выберет повод и опять дернется.

Дальше уже начнётся совершенно другая операция по принуждению к миру.

Понимаете, здесь же есть несколько вещей. Нужно понимать, что у нас даже в среде не только патриотов, но и в среде очень осведомлённых экспертов связанных с Украиной, говорят, что об Украине не существует единой точки зрения.

С одной стороны всем хочется провести красивую линию до Днепра, через Одессу до Приднестровья, и создать такой вот мощный анклав. А дальше пусть живут, как хотят, всё что выше и западней.

А теперь представьте себе, что мы входим на Украину после двух лет этой дикой пропаганды. Даже то количество людей, которое ранее сочувствовало нам, и сейчас, - они сократились в разы, кто-то, даже оставаясь сочувствующим, но теперь это всё прячут и боятся.

Кто-то во многом разочарован, в том числе и нерешительностью России. Кто-то принял, как данность, что Россия не придёт, значит надо жить здесь и сейчас.

Количество поддержки людей, которые бы встречали Россию на Днепре с цветами, оно не настолько определяющее ....

Поэтому, к сожалению, вторая точка зрения гласит, что Украина должна сама пройти свой крестный путь. Что мы должны сохранить те регионы, где мы имеем поддержку, и которые уже себя проявили, я говорю о Донбассе. И в этом случае просто дать украинцам самим понять, во что они вляпались.

Но здесь вопрос, опять же, в цене. Сколько людей за это время будет разочаровано, сколько погибнет в подвалах СБУ, сколько, вообще, погибнет людей в этом бесконечном кровотечении.

К сожалению мы действительно находимся в такой патовой ситуации, где лёгких ответов и лёгких решений просто нет.

Валентин Филиппов: Казалось мне всегда, что сами себя загнали .... Потому, что можно было силами ополчения.

Владислав Шурыгин: Вы знаете, даже в знаменитом сентябре 2014 года, когда мы стояли под Мариуполем, я слишком хорошо знаю ситуацию .... «Северный Ветер» не смог зайти в Мариуполь, по одной причине. Надо было заходить чисто своей пехотой, и всем было бы понятно, что такое «Северный Ветер», либо не делать этого вообще.

Потому, что на тот момент сами отряды ополчения уже были размазаны тонким маслом по всему.

Валентин Филиппов: А Мариуполь так ждал ... Все сбежали уже оттуда ВСУшники ...

Ну, хорошо, огромное Вам спасибо!

Владислав Шурыгин: Пожалуйста! Удачи!

http://www.politnavigator.net/amerika-poluchila-poshhjochinu-ultimatum-rossii-oskorbitelen-i-zavedomo-nevypolnim.html

Сирия это обратная сторона Украины - Игорь Димитриев 29 03 2016

Сирийский президент не сбежал. Отморозков в Сирии не пустили к власти. Тактика ИГИЛ и ВСУ одинакова — убийство мирных жителей — как способ вынуждающий признать власть террористов.  За последние годы на Ближнем Востоке планомерно уничтожаются светские государства. «Человек со смартфоном» является эффективным оружием, противоядия которому, пока, не найдено.

Экс-депутат горсовета Одессы Игорь Димитриев побывал в Сирии как военкор и теперь делится впечатлениями с обозревателем ПолитНавигатора Валентином Филипповым.


Валентин Филиппов: Ну, что, Игорь, здравствуйте! С возвращением Вас!

Игорь Димитриев:  Привет, Валентин! Привет читателям Навигатора. Я один из Ваших читателей, даже там читал.

Валентин Филиппов: Ну и зрителям. Потому, что Вас будут ещё и смотреть.

Игорь, что в Сирии, вообще, происходит? В последнее время уже в открытую на российских каналах говорят, что не только армия Асада, но и какие-то ополченцы, подготовленные российскими властями, российскими спецслужбами, освобождают Пальмиру. Освободили уже. Насколько влияние этих ополченцев важно в вооружённых силах Сирии?

Игорь Димитриев: Даже сейчас, когда Россия заявила о выводе части контингента и снизила свою активность в регионе, участие российских консультантов, российской авиации в операциях против ИГИЛ является очень серьёзным психологическим фактором, который подстёгивает самих сирийцев. Офицеров и солдат сирийской армии к более активным действиям. То есть, у них, действительно, там полгода назад, несколько месяцев назад, когда Россия включилась, такое, знаешь, было воодушевление, которое практически иссякло в предыдущие годы. Нужно понимать, что за война происходила. Какие её методы. Какие стратегические расчёты. И тактические приёмы использовались.

Сирия — это обратная сторона Украины. Это страна, в которой не дали возможность отморозкам прийти к власти. Если в Украине президент при первой опасности сбежал из страны, то в Сирии он решил удержаться у власти, удержать контроль над страной и не позволить ее расшатать, ограбить, поставить под контроль, в данном случае, Катара, Саудовской Аравии, Турции и в целом, Соединенных Штатов, которые осуществляли поддержку этим силам. Так вот, он решил драться, но против него  использовали чисто террористические методы борьбы.

Что это такое? Такая тотальная война, когда вся страна насыщается группами отморозков. Все, кто знаком с украинской ситуацией, приблизительно представляют, что они из себя.   Только там есть еще специфика мусульманская. Они не националисты, они исламисты. У них приблизительно такая же идеология, которая требует уничтожения каких-то групп населения, не соответствующих их представлениям об исламском государстве.

Но не в этом суть. Они втягивают в эти сети и какие-то откровенно уголовные элементы, и исламистов из других регионов, насыщают всю страну. И ты, фактически, не понимаешь, откуда будет нанесен удар. Захватывают с налета один населенный пункт и, притом, выбивать их значительно сложнее, чем им удалось это захватить. Это требует какого-то невероятного напряжения сил и, кроме того, возможно, ведет к разрушению самого поселка.

Если вы выбили из одного поселка, они могут переместиться в другой. Наносят удары внутри, в столице. Там, на окраинах Алеппо. А армия – достаточно тяжеловесная структура, любая армия, со своими штабными, какими-то внутренними отношениями, субординацией и так далее. И сложно реагировать на такой разрастающийся хаос. Требуются совершенно какие-то другие методы, которые еще не разработаны практически нигде в мире.

То есть, есть оружие, но противоядия ему пока нет. А когда страну можно так насытить оружием и отморозками интернациональными, оказывая им политическую и информационную поддержку… Эти инструменты информационные, как Аль-Джазира, Аль-Арриа, как информационные агентства  общемировые, которые явно оказывают поддержку этим группировкам. Такую создают схему.

Я сейчас попытаюсь ее описать.

На местах эти бандформирования, их очень много, они распространены в абсолютно разных регионах-точках, но теоретически, якобы, они связаны какой-то единой структурой, системой, которая имеет политическое крыло где-то там, в Европе или, там, в Америке, и дает комментарий по поводу происходящего в Сирии где-то там в студиях. Респектабельные арабские мужчины в костюмах от имени их вещают.

Но, оказывается, когда ты попадаешь на место, что это две совершенно не связанные между собой банды. С одной стороны, все эти банды, которые занимаются террором населения, не имеют никакой политической «крыши» на местах. Они могут переходить из одной группировки в другую. Допустим, если начали критиковать А-Нусру, которая — отделение Аль-Каиды, то они назовут себя «Армией свободы» или «Армией защиты ислама», или армией еще какой-нибудь, бригадами. Как-то они ребрендинг проведут, и через некоторое время окажется, что это — «умеренная оппозиция».

Валентин Филиппов:   На Украине сейчас происходит собственно что. Насыщается страна оружием, проводится массовая мобилизация. Мужиков сгребают, дают оружие, не дают еды.

Вы говорите Аль-Джазира, у нас Пятый канал, Первый национальный, еще какой-то. Накачивают идеологически это все. В каждом городе. И общим словом называют все вот эти банды по Украине — «Правым сектором». Но по факту в каждом городе там есть две-три организации типа «Рада городской безпеки», «Автомайдан», еще что-то.

Игорь Димитриев: А вот теперь представь себе, что «Рада Громадской Бэзпэки» захватила Пересыпь, «Автомайдан» — захватил кусок Таирово, «Правый Сектор» приехал откуда-то из Киева на помощь, потом они поняли, что надо стричь с порта деньги и захватили кусок порта, да? И представь себе всю эту катавасию……

Валентин Филиппов: А оно не так у нас?

Игорь Димитриев:  Ну, это, как бы, носит официальные формы. Им удалось получить власть в целом, им не нужно захватывать район города, закрепляться в нём и отстреливаться от официалов. А власти Сирии решили упереться. И их этими методами решили снести вместе   со страной.

Алеппо напоминает Сталинград. При том, это промышленный центр. Экономический центр страны. Он намного хуже выглядит, чем Донецк. Донецк удержали. Отодвинули от города. Но, приблизительно, то же самое происходит. Стоят ВСУ, только  у нас это официальная армия, и обстреливает город из артиллерии.

Жертв невероятное количество. У меня на глазах обстреливали курдский район Шейх-Масуд в Алеппо. К счастью, в тот момент, когда я там был, все раненые выжили. Их там привели в сознание. Они пострадали, но были живы. А на следующий день дом на глазах у знакомых сложился, двенадцать человек погибло. Несколько семей.

Эта вся стратегия хаоса и террора, когда они явно действуют против мирного населения, заставляя признать любую власть, чтоб только прекратили уже бомбардировки. «Уже готовы будем и Нусру признать, и ИГИЛ, кого угодно — просто прекратите убивать и обстреливать!».

Да, это, конечно, деморализует. И сирийскую армию, в том числе. Когда ты служишь где-то на границе с ИГИЛ, допустим, и не знаешь, что у тебя происходит дома с твоей семьёй, потому что нападают и адресно все эти годы на членов семей офицеров. Выбивали их.

Они бросали позиции, каждый мужчина понимает, что такое – узнать, что там происходит дома, не дай Бог. Вот можно себе предположить, какой хаос происходил в стране, и как боевой дух армии был обвален, обрушен.

Сейчас, благодаря участию россиян, ситуация кардинально изменилась, и это чувствуется, в том числе, на улицах. Реально. Где бы я ни был, в разных городах, в разных регионах, выходишь на улицу, там узнают, что ты – русси, ну, русси-русси, при том, что я не эталонный русский :-)

Валентин Филиппов: Ну, они, может, так себе представляют идеального русского. Они понимают, что русские разные, но ты именно Илья Муромец, богатырь.

Игорь Димитриев: В общем, они кидаются на улицах, хотят тебя чем-то угостить. Обнимаются, спрашивают: — Русси, так Вы чё? Уходите? Не уходите? – Фуух! :-)

А что касается христиан, то те совсем напряжённо себя чувствовали. Буквально за несколько лет их количество сократилось с 14% до 2% от населения страны. Представляешь себе? Понятно, что убиты не все, значительная часть просто выехала из страны, но эти чудовищные казни демонстративные — явный геноцид.

Христиане были одной  из наиболее активных групп населения Сирии. Предприятия, связи с Европой, инвестиции и всё такое.  Христиане достаточно уверенно себя чувствовали. Они жили в исторических городах, Алеппо, Рака. Рака, которая сейчас центр ИГИЛ в Сирии.

Они, конечно, в ужасном пребывали состоянии, уезжали из Сирии, бросали свои дома, и их там осталось очень мало. Но теперь, теперь вздохнули полной грудью, и говорят россиянам: — Только благодаря Вам мы живы.

Внутри Арабского Мира есть, были вернее, две наиболее крупные группировки. Это монархические исламистские страны, которые в основном держатся на нефтяных запасах вокруг Персидского залива и социалистические страны модернового типа, созданные ещё в шестидесятые, семидесятые годы.

Это была  Ливия, Ирак, Сирия и Египет.

Если помните, практически в течение нескольких лет подряд в этих странах была снесена государственная вертикаль. Египет успел как-то распетлять. Там вернулась власть в руки более-менее адекватных персонажей. Но они очень жёстко, вот они сейчас устроили там диктатуру плотную и, судя по всему, с этой диктаторской линии не сойдут.

Валентин Филиппов: В Египте, например, разочаровались быстро в исламистах. Есть ли у нас надежда, что даже отсталые слои населения на Украине, наконец, разочаруются в своих «исламистах» местного разлива, националистах, нацистах и т.д., и т.п.

Побороть всю эту заразу можно только с помощью ВКС и России? Только тогда можно будет кричать «русси-русси» и идти в атаку?

Игорь Димитриев: Валик, понимаешь, какая штука…. Я сейчас, может быть, неприятную вещь скажу, она не всем понравится. Подавляющее большинство населения в любой стране не являются носителями собственного мнения. Подавляющее большинство. Может быть, 95%. Они являются только лишь ретрансляторами тезисов, которые им навязываются через СМИ. Через какие-то другие инструменты влияния.

И сейчас человек с мобильным телефоном, со смартфоном, является оружием, возможно, более эффективным, чем ВКС. И в тех странах, которые удалось расшатать с помощью людей с мобильными телефонами, со смартфонами, приходится потом восстанавливать государство с помощью оружия. Но это — оружие двадцатого века. Не двадцать первого.

Пока ещё противоядия адекватного этому деструктивному информационному влиянию не найдено. Поэтому, вопрос тут не в ВКС. Вопрос в том рубильнике, который включает и выключает эту пропагандистскую волну. Понимаешь? Не стоит думать, что само по себе население разочаруется. Или выработает свои собственные мнения на этот счёт. Не выработает.

А те жалкие 5%, которые хоть как-то пытаются сохранить адекватность, их будут закрывать, вытеснять, выбрасывать куда-то на обочину. Отталкивать от любого информационного поля. От влияния на него.

Валентин Филиппов: Я смотрю на тебя, смотрю на себя тут в отражении, надеюсь, что мы относимся к тем 5%, которые думают. А выбросили нас очень удачно. Ты сидишь в центре Москвы в данный момент, а я сижу возле моря в Крыму.

Как говорится: — «Но, желательно в июле, И желательно в Крыму»  

Игорь Димитриев: Ну, да :-) У меня вот ссылка тоже очень приятная. Я за это время так много стран увидел. В общем, достаточно комфортно мне в Крыму жилось. И в Москве.

Херсонская область: "Людей убивают. Грабят. Насилуют. Бардак"

Турецкое ханство в Херсонской области промышляет мародёрством. Военная техника и вооружения ВСУ могут достаться исламистам. Продолжается расхищение оборудования Северо-Крымского канала. Юг Херсонской области остаётся без воды. Украина не сможет противостоять террористическим атакам. Действия киевского режима также можно считать терроризмом. Исправить ситуацию можно только в случае, если Россия и Европа объединят усилия при наведении порядка на территориях посреди континента.

О Херсоне и Украине, с болью в голосе, дважды народный депутат Алексей Журавкоповедал обозревателю ПолитНавигатора Валентину Филиппову.



Валентин Филиппов: Добрый день, Алексей!

Алексей Журавко:   Добрый день!

Валентин Филиппов: Алексей, я вот наблюдаю, в сторону юга Херсонской области потянулись комплексы С-300. Вспоминаю, как летом 2014 «Буки»  потянулись на Восток. Они там не собьют какой-нибудь «боинг»? Случайно….

Алексей Журавко: Вы знаете, от них можно всё, что хочешь ожидать….

Валентин Филиппов: То есть, накопление вооружённых сил на юге Херсонской области, оно может привести….

Алексей Журавко:  Может привести к провокациям определённым. И всё для этого, в принципе, делается.

Валентин Филиппов: Накопление большого количества вооружений в Херсоне, при том, что там идёт разговор о создании какой-то официальной или не официальной автономии, ханства турецкого, оно не приведёт к тому, что все эти вооружения могут попасть в руки именно этого нового образования?

Алексей Журавко:  Я Вам хочу сказать, я этого момента не исключаю. Всё может быть. Сегодня Херсонская область не контролируется. Есть проблемы большие. Поэтому, власть сегодня не влияет на ситуацию уже, которая происходит в Херсонской области.

Валентин Филиппов: Киевский режим, он умудряется принимать разные решения, в том числе и технические. И я с печалью наблюдаю, мне кажется, что они развалят инфраструктуру. Очень серьёзно и очень на годы. На удивление, им это удаётся. Вот, разваливать им, на удивление, удаётся. Несмотря на то, что они не контролируют территорию.

Алексей Журавко:  Всё то, что происходит негативное, скажется для Херсонской области большой проблемой, и большой трагедией. Если так дальше это всё будет продолжаться. Давайте посмотрим, Северо-Крымский канал на сегодняшний день практически обезвожен. Это что обозначает? Вся дренажная система испортится. Во-вторых, если заполнить Северо-Крымский канал, сегодня он рассохся, и вода будет уходить очень быстро. Дальше, сегодня внутреннее пополнение подземных вод не идёт — потому что это каскадная линия.

Теперь, если даже они додумаются заполнить оросительную систему, то будет проблема в энергозатратах. Очень большая. Таких бюджетных денег, чтобы покрыть убытки, и переизбыток электричества будет очень большой. Потому что насосы будут качать, а вода будет уходить. В этом проблема.

И основная проблема — то, что вода не будет доходить до полей. Так как она будет исчезать практически полностью в канале. Канал рассохся. Я недавно выложил фотографии и видео, что на самом деле происходит. Плюс к этому – расхищение канала. То есть, плиты воруются. Двигатели воруются. Провода воруются.

Валентин Филиппов: А там же цветной металл в двигателях? Да?

Алексей Журавко:  Ну, конечно, цветной металл. А как Вы думаете?

Валентин Филиппов: У, как интересно. Ну, так их украдут.

Алексей Журавко:  Так их и крадут, на самом деле. Всё уже. Страна просто не понимает, сколько денег необходимо для того, чтоб его восстановить. Ну, ломать – не строить.

Валентин Филиппов: Я помню, даже в мирные времена, вот у нас, в Одессе, считалось, что обесточивать лифты нельзя, вообще. По возможности, не обесточивать, потому, что тут же кто-то двигатель ворует. А вот пока он под напряжением — его не трогают. А иначе – растащат сразу.

Алексей Журавко:  Да, дело в том, что Вы знаете, Вы смеётесь. А уже тащат.   Мародёрство уже идёт. Полным ходом. Я недавно писал и говорил. В Донецке война идёт, на самом деле, война и у нас, в Херсонской области идёт. Только она закрытого характера. Разворовывается. Людей убивают. Грабят. Насилуют. Бардак, одним словом.

Валентин Филиппов: Виден ли выход из данной ситуации?

Алексей Журавко: Виден.

Валентин Филиппов: Откуда?

Алексей Журавко: Если Россия и Европа объединится вместе против того зла, которое сегодня надвигается на старую Европу, на Центральную Европу.  Это Украина, назовём так. Только так можно спасти и избавиться от этой нечисти. А самое главное, наверное, народ должен задуматься, что сегодняшняя власть все делает для того, чтобы война продолжилась

Валентин Филиппов: А Вы не переживаете, что даже Российская Федерация, да и Европа будет бороться с таким злом, как Украина простой блокадой, к примеру. То есть, какую-то буферную зону сделают и будет брошена эта территория на самоперегнивание.

Алексей Журавко:  Если Вы говорите «на самоперегнивание», то этот весь гнойник скажется и на Европе, и на России. Как бы мы не хотели, как бы не думали, оно все равно выйдет за пределы Украины.

Давайте так. Последние теракты посмотри, которые страшные произошли в Европе. Ведь Россия предупреждала, чем это закончится. Что такое А-Нусра, что за такие организации радикальные, исламистские. И Украину-то сегодня исламистами пополняют. Сегодня татарские батальоны растут как грибы на приграничной зоне. Вы что, хотите сказать, оно не скажется?

Валентин Филиппов:   Проблема вот этого ханства — на каком там всё этапе? Они, в какой-то мере, построили свои структуры?

Алексей Журавко: Ну да. У них мощно сегодня строятся структуры. Ислямов контролируют эти вопросы.

Валентин Филиппов: Но мы понимаем, что любой такой анклав, любой город, даже если без национального окраса говорить. Любой населенный пункт – это бизнес-проект. То есть, должна существовать какая-то экономическая деятельность этого региона. За счет чего система жизнеобеспечения, градообразующая деятельность вот этого ханства, ханствообразующая деятельность?

Алексей Журавко:  Никто об этом не думает. Ни о пропитании, ни об их жизнедеятельности. Никто не думает о Херсонской области, чтобы она работала. Все сегодня делается для того, чтобы насолить России. И проблема, на самом деле, в зарабатывании денег — она исчезнет, они пойдут по домам грабить, они будут мародерничать, беспредельничать. Поэтому, на жизнь они себе накопают. А вот что делать в приграничной зоне? Это делается специально для того, чтобы создать невыносимые позиции для Крыма.

Валентин Филиппов:   Создается это ханство назло России. Но в Крыму — достаточно крупная группировка. Наверное, это не очень разумно жить грабежом и набегами в сторону более сильного противника. А если из этого ханства набеги делать на Киев, к примеру, да?

Алексей Журавко: Та нет. Будет грабиться, на самом деле не Киев, а сегодня будет грабиться Херсонская область. Ну, где Киев, где Херсон?

Валентин Филиппов:   Я условно говорю Киев. В ту сторону.

Алексей Журавко:  А я условно говорю, что когда очистят весь Херсон и последнее дерево вырубят. Вот тогда, может быть, пойдут на Киев. Вот и все.

Валентин Филиппов: В общем, перспективы такие не очень…. Я всегда надеялся, что Украину удастся спасти, а на сегодняшний день у меня такое ощущение, что её, конечно, спасут, но она к тому времени будет выжженной землей пустой.

Алексей Журавко: К этому все идет. Вот мы с Вами и делаем доброе дело, пытаемся объяснить людям, гражданам Херсонской области, это заигрывание с такими, будем говорить – лже-татарами, закончится печально.

Валентин Филиппов: Я тут хожу по улицам, заезжаю в Симферополь, в некоторые поселки и вижу: татары все здесь, я не знаю, кто там.

Алексей Журавко: У нас есть татары в Херсонской области. Но это большая часть татар, которые не хотят войны. Они борются сегодня за выживание и занимаются земледелием. Поэтому, в данный момент, всё остальное завозное, привозное. И херсонские татары, насколько знаю, владею информацией, они ни в коем случае не хотят идти на войну.

Валентин Филиппов:   Вот эти страшные теракты в Брюсселе. Ну, Европа, как всегда, цивилизованный мир, как всегда, замечает теракты только у себя. Не кажется ли Вам, что Украина тоже может стать объектом терроризма? И сумеет ли сегодняшний киевский режим как-то противостоять террористической угрозе?

Алексей Журавко:  На самом деле, нет у Киева возможности противостоять. Лебедь, рак и щука. Порошенко на ситуацию не влияет. Силовики деморализованы. Специалистов практически всех повыгоняли. Это очень будет сложно сделать, чтобы было какое-нибудь противостояние этому злу. Я глубоко убежден, пока  сегодняшнее правительство кровавое, и в том числе кровавый президент, руководит Украиной, нас ничего хорошего не ждет.

Ну, еще возьмите, что у нас есть атомные станции, ГЭС есть, электростанции. Может это закончится все печально. Можно по-разному расценивать теракты. Ну, вот ТВЭЛы хотят американские завезти, поставить, уже попытались поставить.

Валентин Филиппов:  Это само по себе теракт.

Алексей Журавко: Это само по себе теракт, так как эти ТВЭЛы   несовместимы. Страна ввергается в хаос. Давайте возьмем ту же самую Херсонскую область, когда сегодня хотят две тысячи человек заключенных выпустить мгновенно. Вообще, вдумайтесь, что будет происходить, и как это всё вычищать, наводить порядок, сегодняшняя власть не понимает. Не понимает, к чему она приводит Херсонскую область.

Теперь вернемся обратно.

С водой проблема. Ведь мы все помним историю кто сажал этот лес в Цюрюпинске. И вот, если сегодня не построить немедленно две крупных подстанции, которые будут распределять электроэнергию, не отремонтировать шлюзы, каналы Северо-крымского канала у нас возникнет проблема.

Мы вернемся в пустыню.

И об этом никто не говорит.

Потом, давайте возьмём еще пример, глубже. Это Каховская ГЭС. Об этом тоже никто не говорит. И она мало охраняемая. Деньги на ремонты не выделяются. Зато мы С-300 перевозим, зато мы содержим 17 тысяч человек живой силы в Цурюпинском, Каланчакском, Новотроицком, Геническом. Их же надо содержать, зарплату платить. Надо топливо покупать. Никто не думает о пенсионерах, никто не думает об инфраструктуре специальной. Это очень большая проблема. И, если оно в один прекрасный день рванет, его погасить очень будет тяжело. Понимаете?

Поэтому, когда я говорил, что Крым не сильно пострадает от блокады, а Херсонская область пострадает, надо мной все смеялись. А мы к этому идем. Вот я в фейсбуке выложил фотографии, я там выложил и видео, что  происходит с каналом, это страшные вещи. У меня лично болит душа, мне очень тяжело об этом говорить.

Знаете, мне даже хочется вернуться, чтоб там со мной ни произошло.

Ну, хоть что-то попытаться ради спасения того, что есть, потому что, я считаю, что светлое должно что-то настать. И человек, живущий в Херсонской области, каждый должен задуматься, что они творят и кого они поддерживают, и к чему это приведёт.

Это страх, это коллапс.

Валентин Филиппов: Ой, Алексей. Единственное, что могу сказать, — Вы не торопитесь, вернёмся все вместе. Всё отстроим. Не надо резких движений.

Алексей Журавко:  Я высказываю свое личное мнение.

Валентин Филиппов:   Я его уважаю. Ну ладно. Спасибо. Счастливо Вам.

Алексей Журавко:  Спасибо и Вам.

Валентин Филиппов: Я желаю Вам счастья в Вашей Херсонской области. И чтобы всё утряслось.  Если не сегодня, то хотя бы при нашей жизни.

Алексей Журавко: Спасибо Вам большое.

Платон Беседин: Правильно «на Украине», но я всегда пишу «в Украине»



Украина – важнейшая клетка на шахматной доске Мира. Майдан – это следствие. Мы проиграли информационную войну. Мы до сих пор не понимаем истоков украинского сепаратизма.

Киевская хунта пожирает сама себя. Все причастные к майдану постепенно уйдут. Мы должны изучать причины произошедшего. Россия не может быть агрессором. Мы должны победить информационно. Украина и Россия – одно целое, и народ у нас один.

Валентин Филиппов: Платон, здравствуйте! 

Платон Беседин:  Доброе время, здравствуйте!

Валентин Филиппов: Скажите, что предпочтительней? Мир с Украиной? Или Мир без Украины?  

Платон Беседин:   Я думаю, что предпочтительно мир с мирной Украиной. Мир с целостной Украиной. Но, с той Украиной, которая не сейчас существует, вот в таком формате брожения, агрессии, в формате такого управляемого с Запада хаоса, а  Украиной той, которая, если угодно, задумывалась Создателем. Потому, что я всегда считал и считаю, что Украина – это абсолютно мирное государство. И Украина – это очень интересное государство.
Я, на самом деле, всегда был поклонником целостной Украины, и за это всё время меня обзывают бандеровцемJ.
На самом деле люди просто должны понять одну очень простую вещь, если совсем без иронии.
Россия без Украины гораздо слабее. А Украина без России, вообще, не существует. Это две части, два стержня единой русской цивилизации, православной цивилизации и они настолько завязаны друг на друга, что любая проблема в одной стране тянет проблему в другой стране.
Вот и всё.
И это не только моё мнение. Тут можно вспомнить слова Бжезинского, которого точно не обвинишь в русофильских симпатиях, который сказал, что Украина – важнейшая клетка на шахматной доске Мира. Потому, что отрывая Украину от России, Россия теряет статус Евразийской Империи, просто ослабляется.
Вот, собственно, это и произошло на евромайдане и происходило последние два века.
Просто расширяя мысль, самая большая глупость – думать, будто пришли какие-то люди на евромайдан, что-то взорвали, Запад там инспирировал, прошёл майдан. Да, может и так. Инспирировал. Но это всё следствие.
Но, реально, основа украинского сепаратизма зародились в конце восемнадцатого века, и дальше просто разные страны, от нацистской Германии, Австро-Венгрии, даже шведы, не знаю, Польша, они просто использовали это. Вот и всё.
Поэтому я за то, что бы была мирная жизнь в Украине, и чтоб люди жили в мире. 

Валентин Филиппов: Ну, что, вернём Кучму. «Пять лет без войны и бед». 

Платон Беседин:   А вот, на самом деле, мы иронизируем….

Валентин Филиппов: Нет, я не иронизирую. Я понимаю, что главной национальной идеей Украины, которая создавалась 25 лет назад, было – сидим, не воюем, такой ковчегJ. Кругом всё рушится, Советский Союз рушится, а у нас всё спокойно. Да, воруем! Но, тихо-тихо-тихоJ.   
А когда Вы говорите – «как задумал создатель Украину», ну, вот одному из своих создателей памятники сейчас Украина рушит. И кого считать своим создателем, Господа Бога?
Ну, чего-то, мне не хочется верить, что наш Господь задумывал вот этоJ. Хотя, может, в наказание нам за что-то….

Платон Беседин:  НеJ. У нас разные взгляды, возможно, с Вами, Валентин, на украинский вопросJ.
Но я ещё раз говорю. Абсолютно ровно, и даже более чем, отношусь к украинскому вопросу. Для меня, вообще, нет такого понятия, как «украинский вопрос». Он не существует. Вот для меня есть украинский вопрос только в позиции сепаратизма.
Вот Вы вспомнили Кучму? «Украина не Россия». Вот это и есть украинский вопрос. Это просто людям внушили идею, что Украина не Россия, что нужно отделяться, и что вместе мы не будем жить счастливо.   И вот результат.
Вот вспомнили Вы, на пример, создателя Украины УССР, Вы там про Ленина говорили.

Валентин Филиппов: Ну, да. 

Платон Беседин:  Вы понимаете, вот Ленин создал. Но вспомним, можно просто взять учебники, статистику. Посмотреть, на пример, как Украина жила при Щербицком. Первом секретаре. Ведь, неплохо жили. И ведь именно Украина инспирировала отделение и развал Советского Союза. Ведь, инициатива Кравчука была. Это действительно люди, которые думали – «а зачем мы там будем кормить ещё кого-то? У нас всё хорошо»…. А потом, когда девяносто первый год, когда Украина стала полностью самостоятельной, оказалось, что не всё хорошо. Оказалось, что одни из этих создателей, эти большевики, это же Иосиф Виссарионович ещё, замкнули так, что они не смогут жить друг без друга. Правда, же? Ведь на чём делали деньги Тимошенко, Лазаренко, да тот же Кучма, да? На энергоресурсах. Потому, что заводы-фабрики в Украине, а все энергоресурсы в России.   Вот и всё. Мы в этом везде повязаны. Люди, которые желают исчезновения Украине и говорят, что надо дойти до Киева, захватить, забрать…. Ну, это не моя позиция. Это не надо никому, на самом деле. Потому, что это приведёт к коллапсу в Украине. Это приведёт к коллапсу в России. И это просто разрушит нынешнее более-менее, ещё какое-то равновесие. Вот и всё.

Валентин Филиппов: А что же с ними делать? Какое равновесие? Ничего себеJ.  

Платон Беседин: Я думаю, что нужно, прежде всего, работать с элитами. 

Валентин Филиппов: Не, ну, с элитами…. Элиты, они должны стоять во главе государства, где-то. Правильно?    

Платон Беседин: Да. 

Валентин Филиппов: Но там места заняты подонками, ублюдками, козлами, убийцами…. Ну и просто не адекватными людьми.
Их же надо вначале оттуда убрать. Чтоб появились элиты и потом с ними работатьJ.
Потому, что это не элитыJ

Платон Беседин:   Я с Вами согласен. Потому, что…. Вот есть у нас седьмое поколение войн, да? Война информационная. Правильно?
То, что произошло в Украине, это фактор того, что мы в этой войне проиграли. Вот и всё. Ведь мы, вот смотрите, мы проиграли в третьей мировой, в Холодной Войне. 

Валентин Филиппов: Да….  

Платон Беседин: Мы потеряли государство. Мы проиграли. Дальше, понятно, Россия там занималась своими вопросами, было нелегко. Было тяжело. Но, мы не занимались вообще, у нас на постсоветском пространстве  просто дыра.
У нас даже нет нормального института, который бы исследовал украинский вопрос. У нас, вообще, всё обсуждение на телеканалах сводится к тому «а, там какие-то бандерлоги, гэ-гэ, там, значит, пришли пиндосы там всех купили»….
Ну, у нас же так! Ну, в основном! Ну, нет специалистов!
Ну, ладно, по телевидению. Но я там бываю на «круглых столах» в той же ГосДуме. Ведь там обсуждается практически на том же уровне.
Нет серьёзных, нормальных институтов исследовательских. Это серьёзнейший вопрос, вообще. Нет монографий даже. Вообще, чтоб понять природу украинского сепаратизма. Насколько он, вообще, является украинским. Ведь, по сути, вся эта проблема,   просто напичкивание вот этой русофобией. Это топливо.
Да, люди вышли на майдан. Даже донецкий таксист, который меня вёз, он тоже не был за Януковича. Но ему хватило мозгов понять, к чему это приведёт. Потому, что он не русофоб. А если мы этой своей информационной политикой эту русофобию на Украине подпитываем, значит мы будем ещё получать. Это момент первый. Второй момент. Военное вмешательство, все прекрасно понимают, что Россия не может перейти в агрессора. Одно дело, когда самолёты совершают первые удары по Луганску, или когда жгут людей в Одессе, а другая ситуация, когда мы, русские, россияне выступаем агрессорами. Мы не можем дойти до такого.

Валентин Филиппов:  Ну, почему агрессорами? Когда жгут людей в Одессе, бомбят Луганск, то мы никакие не агрессоры.

Платон Беседин:  Мы защищаем свои территории. Но не идём на чужие территории. Я считаю, что уважать суверенитет и мнение людей, это важно.

Валентин Филиппов: Ну, мнение людей. Вот смотрите, если в Одессе 80% против бандерлогов. Да?   

Платон Беседин:  Это спорно.

Валентин Филиппов: Уважать мнение этих людей надо. Да?  

Платон Беседин:  Да.

Валентин Филиппов: А их жгут там.  

Платон Беседин:  Ну, подождите, Валентин. Всё-таки, во-первых, 80% - там референдумов не было. Нужны какие-то более-менее внятные….

Валентин Филиппов: Я понимаю, референдумов не было. Понимаете, в Севастополе тоже не было референдума, пока Россия его не организовала и обеспечила условия для его проведения, правильно?   

Платон Беседин: Во-первых…. 

Валентин Филиппов: Ну, хорошо! Не будем! Сейчас начнёте говорить «там всё по-другому»….  

Платон Беседин:  Нет, подождите. В Крыму были попытки, как минимум – попытки. Тут были, как раз, исследования, если брать серьёзную аналитику независимых экспертов, Вы прекрасно знаете, что в Крыму цифры ещё в 2009 году были примерно 73% по Севастополю, это 2009 год. И 64-65% по Крыму.

Валентин Филиппов: А почему Вы считаете, что в Одессе не было? 

Платон Беседин: Я сейчас метафизики добавлю, но я, на самом деле, сторонник того, что физика вытекает из метафизики. Так вот. Вы сказали про этих, как Вы их назвали, ублюдки, и так далее. Но я, вообще, против резких заявлений в адрес….

Валентин Филиппов: Не-не-не! Это мягкие! Это я мягкие! Ну, посмотрите на Порошенко, на Яценюка, ну как? Ну, вот хорошо. Я ласково. УуублююдкиииJ.   ПодооонкиJ.
Я им хорошего пожелаю. – Сдохните тихоJ. СпокойноооJ. Без конвульсийJ.
Ну, а что более мягкое можно им пожелать?
И что более мягкое можно про них сказать? 

Платон Беседин:  Я вот что хочу сказать. Вы понимаете, что зло, оно само себя пожирает. 

Валентин Филиппов: Да, конечно.  

Платон Беседин:   И вот Вы говорите там – Яценюк….

Валентин Филиппов: Подождите, а как же «Творящий зло Мазепе вечно прав»?  

Платон Беседин: ? 

Валентин Филиппов: Не, ну вот там, на могиле…. Кочубей и Искра. Да? В Лавре похоронены. Там написано, я дословно не скажу, но там что-то такое «Творящий зло Мазепе вечно прав»? Там что-то такое написано.    

Платон Беседин:  Ой, ну, написано и написано, ГосподиJ.

Валентин Филиппов: В Лавре. 

Платон Беседин: Ну, понятно, в Лавре…. Мы же не можем всё абсолютно. Ну, вот смотрите. Были эти лидеры евромайдана. Стояли они там втроём. Тягнебок, Кличко, Яценюк.
Тягнебока, вообще, отцепили. Ещё и понавесили ему всего.
Дальше – Кличко. Человек не то, что позиционировался, но, как минимум, рассматривался на пост президента Украины. Понятно, что человек просто не справился. Говорить не может. Он даже со своим мэрством, Кличко, как киевский мэр – его скоро не будет. Его тоже отцепят.
Дальше – Яценюк. А что Яценюк? Яценюк тоже отцепился.
Всё, до свидания. Уже говорим: До свиданияJ.
Или у нас будет вечным президентом Порошенко?

Валентин Филиппов: У них. Не у нас.  

Платон Беседин:  Да, не у насJ. Видите? Я всё «у нас, у нас»J. Воспринимаю украинско-российское пространство, как одно.

Валентин Филиппов: Пространство – да. А у оккупантов….  

Платон Беседин: Да, страны, это страны. А государство – очень много моментов. Для меня это – единое. Я человек культуры. Я воспринимаю с точки зрения культурного пространства.  

Валентин Филиппов: Тогда я с Вами согласенJ

Платон Беседин: Когда я приезжаю в Киев, я не говорю «у нас», «у вас». Я когда жил в Севастополе, вот, я приезжая в Москву, родственники все в Москве, в Санкт-Петербурге, Петропавловск-Камчатский, я никогда не говорил «у вас», я всегда говорил «у нас».
Я, правда, давно не был в Украине, уже после отделения Крыма, я тоже всегда говорил «у нас». Для меня это «у нас» - это естественно.  
Так вот.
Эти люди, они там тоже долго не будут. Эти люди отпадут. Они сами себя поедают. Вы же видите, что происходит. Каждый их шаг – это самоуничтожение. 

Валентин Филиппов: Это тысячи жизней наших русских украинцев, которые там проживают. 

Платон Беседин:  Ну, они же там, всё-таки, не так, что бы …. Там всё-таки не геноцид устраивают.

Валентин Филиппов: Нет. Геноцид. Почему не геноцид?  

Платон Беседин:  Ну….

Валентин Филиппов:   А уж морально-психологически….

Платон Беседин: Морально я, может быть, соглашусь. Морально, что идёт, но…. 

Валентин Филиппов: Там детей калечат ежедневно. Вот смотрите. Я с ребёнком здесь, да? А в его классе, вполне «ватном», в русской школе учительница уже в вышиванке ходит. А дети повесили украинские флажки на аватарки и собирают крышечки на протезы. И «славаукраине-героямслава» здороваются. И ненавидят Путина. Да?
А ведь это дети, которые два года назад играя во дворе в «майдан», никто не хотел быть «майданщиком», все хотели играть за «беркут».
Понимаете?
Что? Мы этих детей теряем? Это русские дети….  

Платон Беседин:  Мы их не сейчас теряем! Я не уверен, во-первых, что кто-то хотел играть за «беркут»,

Валентин Филиппов: А я уверен.  

Платон Беседин:   Потому, что «казаки-разбойники» обычно играешь, никто не хочет быть «казаком», все хотят быть «разбойником». Я так помнюJ.
А касательно того, что мы их сейчас теряем – да мы их потеряли очень давно. И поэтому, если думать, что это сейчас произошло…. Да, не сейчас это произошло!
На всех этих бедных детей, на эту Настю Дмитрук, которая «никогда мы не будем братьями», свалили на этих шестнадцати - семнадцатилетних,  а они по факту, как бы не звучал это мем «онижедети», но они, действительно, во многом – жертвы. За ними их родители. За ними эта пропаганда. Но если Вы хотите знать, как это поменять, ну, прежде всего, я думаю, информационно.
Включать другой передатчик.
Будет другой передатчик – 60% людей будут говорить другое.

Валентин Филиппов: Ну, насколько я Вас понял, если возвращаться к самому первому вопросу, то нам нужен мир с одной Украиной, и Мир без другой УкраиныJ.
Поскольку украин в сознании людей, да и в реальности, достаточно многоJ.  

Платон Беседин:  Нам – да. Нам нужно примирение двух украин, и нам нужен мир в стране, и мир между нашими странами. Россией и Украиной. Которые, по сути, являются единым культурным пространством, населённым людьми одной культуры. Одним народом, по факту. Вот и всё.
И, на самом деле, главная трагедия, это то, что «неправильная» Украина, она, как раз

Валентин Филиппов: А как правильно? «в Украине» или «на Украине»? 

Платон Беседин:  Правильно «на Украине», но я всегда говорю «в Украине» и пишу «в Украине». Объясню, почему. Потому, что столько у нас неприятия с двух сторон, но если можно людям сделать приятно, и сказать им «в Украине», моим знакомым или просто людям с Украины, которые будут это читать, то почему не сказать «в Украине»?

Валентин Филиппов: Я понял. У них там эрогенная зона.  

Платон Беседин: ДаJ. Ну, зачем? Скажу «на Украине», люди начинают «А-а»…. А «в Украине» - они, вроде, нормальноJ. ПоэтомуJ.
Я говорю «в Украине», а правильно, с точки зрения русского языка «на Украине»J.
Ну, если можно избежать конфликта, почему не избежать?

Валентин Филиппов:   Да? ТолстовецJ. Ну, ладно….

Платон Беседин: Я толстовец? КакойJ

Валентин Филиппов: Всё-всёJ. До свидания, ПлатонJ.  

Платон Беседин:  До свидания, всех благ, спасибоJ. Пока!

У ДНР нет возможности наступать - Киев имеет 3-кратное преимущество, - о...


Валентин Филиппов: Ну, что…. Я счастлив видеть Евгения Крыжина в реальности. Многие считают, что это вымышленный персонаж.
Враньё!
Евгений Крыжин существует. Доказательством тому являются две вещи.
Во-первых, укры не могут продвинуться ни на метр.
Во-вторых я сейчас с ним разговариваюJ.  

Евгений Крыжин: Ну, это немножко не так. Я тут, вообще, ни при чём. Я – тыловая крыса.
Я исполняю обязанности командира взвода управления гаубичного арт-дивизиона. Командиром дивизиона был достаточно известный, начиная со всех событий войны на Донбассе,  известный человек с позывным Минёр. На данный момент – гвардии подполковник. Украинец.
Но, с недавнего времени, я написал рапорт об увольнении с военной службы. И, на данный момент, я перехожу в другое ведомство, в другое подразделения, в общем-то, с теми же задачами.

Валентин Филиппов: Но, по-прежнему, Вы будете оберегать покой Новой России в тех границах, в которых она существует. 

Евгений Крыжин: Дай Бог, что бы хотя бы в техJ.

Валентин Филиппов: И заниматься поиском неисправных кондиционеров с другой стороныJ.  

Евгений Крыжин: Укропом занимаюсь не яJ. Я занимаюсь обеспечением подразделения средствами связи. По возможности, средствами разведки. Мне помогает достаточно большое количество моих друзей. И лично знакомых. И просто по социальным сетям.

Валентин Филиппов: Хорошо, с точки зрения разведки, что происходит на фронте? Подтягиваются враги?  

Евгений Крыжин: Да они и так подтянутыеJ. Они не уходили никуда. Это не секрет. Я давно, и не я один, говорю об этом. Превосходство противника по живой силе и технике, по Донецкой Республике, где то, трёхкратное. Если у нас общий численный состав армейского корпуса со всеми тылами и добавить туда внутренние войска, тысяч, может быть,   двадцать пять. Наберётся. Против нас стоит почти девяносто тысяч группировка.
Они уже давно здесь. Они не подтягиваются. Они постепенно занимают «серую» зону не контролируемую. Это – да. И у нас. И на Юге. И в районе Донецка. Подтягивают технику – да.
Периодически они её убирают, когда ездят ОБСЕшники, а так…. Всё на месте.

Валентин Филиппов: Так в чём их тактика? Просто количеством постепенно вытеснять, постепенно наполнять живой силой?  

Евгений Крыжин: Да. Пока – да.

Валентин Филиппов: Все пустующие места…. 

Евгений Крыжин: Пока нет команды на атаку – да. Занимать «серую» зону. Вытеснять Вооружённые Силы Донецкой Республики. Отодвигать. Продвигаться вперёд. Тихо. Тихой сапой.
Постепенно, постепенно, постепенно.

Валентин Филиппов: А эта тактика может принести им успех?  

Евгений Крыжин: В теории, говорю – да. А на практике, когда как. Когда у них получается, когда в ответ выдвигается артиллерия, наносит удар, и они откатываются обратно.
Вообще, идёт сейчас такая позиционная война. Ни они особо вперёд не идут. Ни мы.
То есть, мы идти вперёд и не можем. Глупо было бы, имея трёхкратное превосходство противника, ещё пытаться атаковать.
У нас вся концепция – от обороны. Стратегия завязана на оборону. На игру от обороны.

Валентин Филиппов: Хорошо. А в чём общая тактика Вам видится Республик Народных?   То есть, это мирное строительство? И оборона без попыток уничтожить противника?

Евгений Крыжин: Сейчас всё зависит не от Республик. Республики всегда, изначально, они были ведомыми. Они не являются объектами и, тем более, субъектами. Вообще, никакой политикиJ. Делают они то, что скажут сверху. Сверху принято решение о разрешении ситуации политическим путём. Экономическим давлением. Политическим давлением. И всем, что с этим связано. И это решение сейчас претворяется в жизнь. Идёт позиционная война. Это средство для такого решения. В принципе, это решение правильное. Потому, что война полноценная, она никому не выгодна. Это потери людей. Это потери мирного населения. И это огромные деньги.
Каждая война, это деньги, деньги, деньги.
А деньги в России считать умеют.
Как бы ни заливались у нас всякие пятые, седьмые, восьмые колоны, системные оппозиции, внесистемные оппозиции, - деньги в России считать умеют.
Поэтому, решаться всё будет политически. Решаться будет долго.

Валентин Филиппов: То есть, всё это очень надолго. Я вот смотрю, то, что происходит по Минским Соглашениям. Грубо говоря. Всё время шёл разговор, ну, вот у Украины не получается выполнить, она не выполняет, вот, вот сейчас и откроется, что она не выполняетJ.
Но, вот Украина практически открыто сказала всем – мы не будем ничего выполнятьJ.  

Евгений Крыжин: Минские Соглашения для этого и созданы. Для того, что бы поставить Украину в рамки, в которые ни она, ни её заокеанское внешнее управление стать не захотят.

Валентин Филиппов: Ну, вот они сейчас не захотелиJ.  

Евгений Крыжин: Минские Соглашения чётко расписаны. Там чётко расписана последовательность действий. Если изучить, то кому угодно становится понятно, - ничего из этого не будет.
Никто не отдаст под контроль границу. Никто не разоружит армейские войсковые подразделения. Это бредJ.
Попробуйте разоружить 25 тысяч человекJ.
При том, что, ладно, разоружить, у кого что штатное, а сколько по огородам поприкопаноJ. Из трофейногоJ.
Только у меня нетуJ. Потому, что мне и не надоJ.
Я – гражданин России.

Валентин Филиппов: Я себе представляю, как перепечатают наше интервью, - «Российский наёмник Крыжин»J.  

Евгений Крыжин: Да, да, даJ.

Валентин Филиппов: Давно гражданин России или всегда гражданин России?  

Евгений Крыжин: Веду репортаж с тылового склада тушёнки и спиртаJ.
Ко мне все за довольствием приходят, а я на всех плюваюJ.

Валентин Филиппов: А мыши? Мыши? Сейчас фотографии «В ДНР боевиков кормят мышами»? 

Евгений Крыжин: Вот мышей, это всё нашеJ. Мы отгружаемJ. Это единственное довольствие, которым путинских наймитов мы кормимJ.
Остальное – нет. Не отдадимJ.
Только и занимаемся тем, что гумманитарку пилимJ.  Продаём её направо и налевоJ. И прямо!
Что тут ещё мы делаем? – Машины отжимаемJ.

Валентин Филиппов: Нет, ну, подождите. Именно Вы давали объявление, что Вы купите этот английский броневик, который через Одессу пригнали из Англии? Вы сколько за него денег давали? 19 тысяч гривен или 15? Пригнали Вам броневик укры? 

Евгений Крыжин: Да. Что-то такое былоJ. У нас тут много было по четырнадцатому году. Ещё история была как раз в Горловке. То ли на Безлера, то ли Безлера уже здесь не было. Вышли ВСУшники и предложили – вот, нам не хочется воевать, мы домой пойдём. Дайте нам за БТР 20 тысяч гривен. Да, по-моему, ещё Игорь Николаевич был. Он тогда сказал так: - предложите им ещё по 2 тысячи за автомат, за всё БК, которое в БТР, дать им денег, всё забрать, проверить и пусть катятсяJ

Валентин Филиппов: Так что у нас? Какое будущее? Вот эта тягомотина? Ждём, ждём, ждём? Пока оно само рухнет? 

Евгений Крыжин: Тягомотина с Украиной – она будет продолжаться. Продолжаться долго. Пять лет, как минимум.

Валентин Филиппов: Ещё пять….  

Евгений Крыжин: Я думаю – да. Там сменится ещё не один президент. Не один кабинет министров. Вот.
Ну, единственный вариант,  это если только у кого-то с той стороны найдутся железные яйца. Из заначки. И будет отдана команда наступать. Тогда, конечно, мы все тут ляжем. Потому, что реально, по разным оценкам….
Мои личные оценки, того, что я вижу боеспособности, боеспособность достаточно высокая.  После зимней компании прошлогодней было сделано много выводов командованием корпуса. И весь год корпус не вылезал с учебных полигонов. Где отрабатывалось всё, от, грубо говоря, разборки-сборки автомата Калашникова, до боевого слаживания батальонно-тактических групп.

Валентин Филиппов: А нарастить численность вооружённых сил? 

Евгений Крыжин: Я реально не знаю. Если у кого-то найдутся яйца, и он отдаст команду наступать, мы продержимся от трёх дней, до десяти. Ну, а потом придёт Россиюшка и немножко потопчется своим кованным сапогом.
Может быть даже кто-нибудь из нас доживётJ.
Это то время, которое нужно для того, что бы все оперативные резервы были развёрнуты и стартовали к месту проведения….

Валентин Филиппов: То есть, Вы печальные вещи говорите. На самом деле.

Евгений Крыжин: Для того, чтоб прошли все команды, по инстанциям и так далее…. Чтоб было принято решение принуждать жовто-блакытных товарищей к миру.

Валентин Филиппов: Ну, хорошо. Спасибо за Ваше оптимистическое интервью. Я ещё раз радуюсь, что люди узнают, что Евгений Крыжин – это не виртуальный персонажJ. А вполне реальный человек, вносящий свою лепту скромнуюJ.

Евгений Крыжин: Мне приходилось совершенно реальным людям говорить: - Приезжайте! Мы Вас встретим. И безопасность я Вам гарантирую. Никто Вам ничего не сделает. Заезжайте хоть через блок-пост, хоть через Россию. Да, пофиг.
Пожалуйста, приходите, приезжайте, поговоримJ.
Я человек совершенно добрый, не конфликтный. И не бросаюсь резать уши.
Людей надо убеждать.
Убеждать в их неправоте.
А пушки должны говорить в самую последнюю очередь.

Валентин Филиппов: Да, такое ощущение, что на Украине уже последняя очередь наступилаJ.

Евгений Крыжин: Нет. Ещё рано. Ещё лет пять. Вот тогда будет самое то. Надо, что бы это всё настоялось. Бродить начало. Пока ещё там даже не то, что бродить, там ещё закваски не стартовало.
Но, скоро. Пять лет, это не так много.

Валентин Филиппов: Ну, хорошо. Счастливо. Спасибо.

Евгений Крыжин: И ВамJ.

Валентин Филиппов: Берегите себя, главное. Связь – это главноеJ.

Евгений Крыжин: Заходите ещёJ.

Валентин Филиппов: Та, куда ж я денусьJ.

Андрей Бабицкий: "Попытки совершить рейд на территорию России будут пред...



Валентин Филиппов: Здравствуйте, Андрей.

Андрей Бабицкий:  Добрый день.

Валентин Филиппов: Исходя из Вашего опыта, скажите, что Украина сделает раньше? Перепилит газопровод, захватит Будёновск или какой-то банкомат на Дубровке? 

Андрей Бабицкий:  Ну, Вы знаете, я думаю, что порядок может быть любым. Но это просто не равноценные действия. Потому, что банкомат на Дубровке, это достаточно простое действие. Простая акция. А вот уже Будёновск, или рейд в Дагестан, это гораздо более сложная операция, требующая серьёзной логистики.
Я думаю, что попытки совершить какой-то рейд на территорию России будут предприняты обязательно. По нескольким причинам. С одной стороны мы видим, как растёт ненависть совершенно слепая, мало разбирающая предметы и обстоятельства. Ненависть, которая ориентируется очень плохо в российской действительности.
Ведь на Украине все знают о том, что в России люди мрут от голодаJ.

Валентин Филиппов: ДаJ

Андрей Бабицкий:  Нет ни власти, ни армииJ. И на этой пустынной территории грех не расправить плечи. Поэтому я думаю, что попытка предпринята будет….
И мы видим, что власть на Украине потихонечку отмирает. И превращается в вещь для самой себя. Это очень похожая ситуация на ситуацию Чечни между войнами. Когда весь периметр вокруг Грозного контролировали ваххабиты, многочисленные банды религиозных фанатиков и криминала. А Масхадов, в ту пору президент Чечни, имел возможность как-то перемещаться внутри города. Да и то, не достаточно свободно.
Я думаю, что Украина семимильными шагами движется к такому же состоянию, когда Порошенко чувствовать себя в безопасности только в Киеве. А ситуацию на местах будут контролировать различные банды. Я писал уже о том, что будет соблюдаться только баланс сил. Если какая-то банда сталкивается с более многочисленной, то она уступает. Только в этом случае какие-то границы будут устанавливаться. Именно благодаря тому, что кто-то имеет возможность достаточно плотно контролировать свой участок с оружием в руках.
Ну, так вот. Эта бешенная, гремучая смесь ненависти, абсолютно ложных представлений о российской реальности, и по сути дела контроля над избранным для себя урочищем, она может вытолкнуть эти отдельные группы, тем более, что ресурсная база на Украине стремится к нулю очень быстрыми темпами, она может вытолкнуть такие парамилитарные   образования на территорию России. То есть, они попробуют прорвать границу, войти в какой-нибудь городок, расстрелять сотрудников милиции, пограничников по ходу дела покрошить.
Я просто думаю, что эти акции, если будут предприняты, то они будут иметь нулевой результат.
Россия совершенно другая. Россия сегодня совершенно отчётливо представляет себе вот эту опасность. Я думаю, что моментально любая группа, которая попытается войти в Россию, она моментально столкнётся с очень серьёзными проблемами. 

Валентин Филиппов: Да, но я помню, что та же Чечня, например…. Вот то, к чему призывает сейчас гражданин России Евгений Киселёв,  

Андрей Бабицкий: Да.

Валентин Филиппов: Выкрасть гражданина России с территории России и попытаться получить за него выкуп, для этого не обязательно вторгаться глубоко и большим банд-формированием. 

Андрей Бабицкий:  Необязательно, но понимаете, тут тоже не просто так. Чеченцы брали целыми группами, и иногда им удавалось захватывать тех людей, которые представляли интерес, скажем, для родственников.
Иногда попадались журналисты. Иногда попадались священники. Иногда политики.
А здесь, куда? До Таганрога добраться? Не очень просто, 50 километров от границы.

Валентин Филиппов: Ну, до Таганрога, вообще, невозможно. Там надо через ДНР проходить, они не потянут. 

Андрей Бабицкий: Да. Ну, тут нужен поиск, тут нужна серьёзная подготовка. Нужно понимать, кого брать. Я думаю, что наверное и эти попытки будут предприняты.
Но Россия совсем другая.
Вот перед походом в Дагестан, на самом деле, мало, кто помнит, но чеченцы регулярно совершали вылазки. На территорию Ставропольского края, в Кабарду, в Осетию….

Валентин Филиппов: В Ингушетию, вообще, как к себе домой….

Андрей Бабицкий: Ну, Ингушетия – да. В Ингушетию не нужно было и вылазок совершать. Это была такая сопредельная территория.
Они расстреливали там….
Был расстрелян, например, один раз, целый кортеж в котором было несколько генералов российской армии.
Ничего подобного, я сегодня  думаю, произойти не может.
Ну, может быть, украдут. Одного. Двух. Трёх.
Но моментально будет дан очень жёсткий отпор.
И я предполагаю, что после одной, двух, трёх попыток, эта деятельность будет прикрыта, и уже попытаются эти парамилитарные образования вести поиск на собственной территории. 

Валентин Филиппов: Ну, они сейчас уже ведут поиск на собственной территории. Грабят на дорогах, что угодно придумывают. Идеологическую подоплёку….

Андрей Бабицкий: Пока, всё-таки, это не носит такого тотального характера. Это, всё-таки, точечные акции. А я думаю, что они будут нарастать. Я думаю, что Гуляй-Поле расправит плечи во всю ширь.

Валентин Филиппов: Ну, а захват дипломатов? В прямую звучат призывы, что необходимо захватывать дипломатов. Грызлова того же предлагали несколько раз.

Андрей Бабицкий:  Я не думаю, что до этого дойдёт. Мы видим, что, да, они нести могут всё, что угодно. Но мне кажется, захват Грызлова, который перемещается с охраной серьёзной, это не такая простая задача.

Валентин Филиппов: Мы вот говорим, что будут захватывать заложников. Могут захватывать заложников.
Я понимаю, что захватывают или не захватывают заложников, это, прежде всего, трактуется исходя из трактовки руководства Российской Федерации.
Потому, что граждане Украины тоже могут быть заложниками. Да? Пророссийски настроенные.
Грубо говоря, на сегодняшний день огромное количество граждан Украины пророссийски настроенных находится, как бы, в заложниках. И когда мы говорим в Минских Соглашениях «обмен всех на всех», то что предлагает российская сторона, имеется в виду именно освобождение граждан Украины, которых задерживают по политическим мотивам. Навешав им статей, там, измена Родине, ….
Украина, пока, на это не идёт. Под разными предлогами. Ну, может, не способна она какие-то договорённости исполнять.
Но, вот есть у нас наши солдаты. Не понятно, уволенные, не уволенные, находящиеся в отпуске. Александров и Ерофеев. Да?
И сейчас муссируется вопрос, стоит ли их менять на Савченко? Если такое предложение будет.
Как Вы считаете, стоит ли их менять на Савченко, раз. Второе, мы этим обменом не спровоцируем захват заложников дальше?
 
Андрей Бабицкий:  Ну, Вы знаете, если думать, что мы спровоцируем новый захват заложников, тогда вообще никого менять не надо. Тогда, вообще, эту процедуру надо задвинуть в дальний угол.
Конечно, надо менять.
Не знаю, на Савченко или на военнослужащих, представляющих интерес для Украины. Менять надо.
Вообще, надо вести обмен.
С Савченко история такая, что я бы на месте Москвы от неё поскорее избавился бы. Потому, что из абсолютно бешенной и полоумной тётки российская либеральная интеллигенция  и Украина делают символ мира и добра. Ну, не вижу в этом ничего благоприятного для России. Хотя, ничего особенно страшного тоже.
Ну, вышвырнуть её просто как человека малоприятного, но постоянно мелькающего на телевизионной картинке. Я бы себе такое удовольствие позволил.
Менять надо.
И если мы будем думать, что мы какими-то своими действиями способствуем тому, что Украина, и без того распадающаяся по внутренним причинам, будет превращаться в какое-то такое земное воплощение Ада, - нет, она и без России совершенно свободно пройдёт этот отрезок пути, уже до абсолютного антибытия, я бы сказал….

Валентин Филиппов: А Вы думаете, возможно восстановление нормальной жизни на Украине изнутри?
Вот исторический опыт, что нам подсказывает?
Ну, по той же Чечне?
Я не знаю, стоит ли проводит параллель, сейчас в Сирии есть этот ИГИЛ, да? Они же тоже начали не с резьбы голов. А с чего-то другого. И постепенно пришли к захвату заложников, к требованию миллиона за японца, ещё чему-то…. И, в общем-то…. Мы вот примерно ровесники, я помню чеченцев нормальными людьми. Абсолютно. Не было никаких в восьмидесятые годы национальных проблем.
Потом – что-то дикое. Чеченец – имя нарицательное.
А сейчас, снова, в общем-то, ну, чеченец и чеченец….
Но, оно же не само произошло.  

Андрей Бабицкий: Ну, конечно, не само. Проблема с чеченцами, она проста. Отсутствие опыта государственности. Абсолютное непонимание, как управляться с теми сложными институтами, которые были сформированы на территории Чечни Советской властью. Я имею в виду, социальными институтами. Разрушение социальной структуры. Ткани. Попытка актуализировать обычное право – Адат. Который абсолютно не имел ресурса для управления вот этой городской жизнью, сложной промышленностью, этими сложными отношениями, которые пришли в родовое общество после установления Советской власти в Чечне. Ну и всё. Очень быстро откатились…. У Семёна Уралова, политолога, есть хорошая теория о том, что с разрушением той государственной структуры, которая держала весь бывший Советский Союз, каждое общество, удерживаемое, оно откатывалось к тому состоянию, в котором находилось на момент установления Советской власти.

Валентин Филиппов: А что с Украиной тогда происходит?

Андрей Бабицкий: С Украиной происходит то, что она откатывается в петлюровщину. Она откатывается в петлюровщину. Я думаю, так сказать, в петлюровщину, в Гуляй-Поле, во всё, что угодно.
Я думаю, что, конечно, без внешнего управления, без внешнего принуждения, вот эти банды…. То есть, в самой Украине, на самом деле, не сложилось достаточно дееспособного общества, которое сумело бы положить конец, сумело бы самоорганизоваться…. Людей таких очень много, но понимания, как строить вот эти структуры общественно-государственные, или квази-государственные, этого понимания нет.
Поэтому, здесь кто-то должен будет прийти на помощь.

Валентин Филиппов: Что Украина должна ещё отчебучить, что бы российское руководство приняло решение всё-таки….. 

Андрей Бабицкий: Слушайте, ну, если будут попытки вторжения, с убийством пограничников, со стрельбой, это абсолютная причина для того, что бы этих людей, которые будут пытаться укрываться на территории Украины, что бы этих людей разыскивать и привлекать к ответственности.
А заодно и создавать какие-то такие условия, что бы подобные попытки вторжения больше не повторялись.

Валентин Филиппов: Я думаю, что этот ответ можно трактовать так, что – будущее Украины в руках самых неадекватных представителей украинского обществаJ

Андрей Бабицкий:  Ну, да. Потому, что адекватные не хотят его брать в свои руки. В этом проблема.
Мы видим, что власть просто лежит на улице. И её подбирают абсолютные безумцы.

Валентин Филиппов:   Хорошо, спасибо. Большое. Ваше мнение очень ценно для насJ.
До свидания.

Андрей Бабицкий:  Хорошо, Валентин. Всего доброго.